Семейное дело. Продолжение. Часть 2: Пресловутая кассета

— Мне нужно сходить к другу ненадолго, — холодно произнес Тимка, слегка отстраняясь от матери.
— Куда… ну, куда, дорогой… ? — продолжая целовать сына, спросила мать.
— К Кириллу… — отрывисто отвечал сын, отстраняясь от матери и начиная одеваться. — Нужно забрать конспекты.
И он начал быстро одеваться, подталкиваемый безумной похотью и интересом. На то, чтобы одеться ему потребовалось не более пяти минут. Он открыл дверь и, пообещав скоро вернуться, быстро ушел. Мать пребывала в растрепанных чувствах. Ей казалось, что она сделала что-то не так, что она уже наскучила сыну и вообще… Женская грусть, усталость и неудовлетворенность рождала в голове мысли о женской несостоятельности. Она ругала себя за прежнюю робость и предубеждения, за нелепые запреты, за непокорность. За этими мыслями она присела на диван и на её глазах выступили горькие слёзы разлуки.
Между тем, Тимка пришел домой к Кириллу.
— Привет, Киря! — возбужденно произнес Тим.
— Здорово! — приветствовал друга Кирилл.
— Слушай, я с прошлого раза не могу спать и есть, всё думаю о той кассете.
— А, ну понятно… — улыбнулся Кирилл. — Ну, заходи. Так и быть поставлю тебе, досмотришь. У меня вначале такое же чувство было, а потом прошло.
Они прошли в зал, Тим снова устроился на диване, а Кирилл вытащил из сейфа кассету и поставил её в видик.
— Я немного перемотал её, — виноватым тоном произнес Кирилл.
— Да и фиг с этим. Давай, включай! — возбужденно произнес Тим.
— Ладно, тебе это интересно, а мне уже четвертый раз стремно смотреть. Я тебе включу, а сам пойду, схожу в магазин. Если что — остановишь, отец сегодня поздно придет. Держи пульт!
Тимка взял пульт, положил его рядом с собой на диван и, поднявшись, направился в коридор.
— Я в туалет.
Уже в туалете Тим услышал, как захлопнулась дверь за Кириллом. Тимка, вернулся на диван и, усевшись поудобнее, нажал на кнопку «play». На экране появились уже виденные ранее кадры, где доктор одной рукой держал шейку, а другой разминал её.
— УУУффф… НННааааффф… ффф… — ныла женщина, держась за низ живота.
Затем доктор отпустил шейку и начал делать фистинг. Его большущие руки сновали взад-вперед внутри женщины, а кадры показывали, как сжатый кулак припечатывал шейку и вдавливал её. Оператор, предопределяя развитие событий, переместился на живот беременной и снимал, как он периодически увеличивался, заставляя женщину кричать и стонать.
— У этих славян такая выносливая матка! — восторгался доктор. — С этими словами он резко вытащил одну руку из влагалища.
— АААйййй! ООООууууу! Ооооойййй… — закричала женщина и, схватившись за живот, заплакала.
А доктор между тем продолжал фистинг, а другой рукой надавливал на низ живота, давя на матку. Оператор показывал крупным планом лицо женщины, на котором выступил пот.
— Мааа… Мамочка… аааААА… УУУ… АААА! МамочкААА!… — кричала и плакала женщина.
Затем доктор остановился.
— Снимай мою руку… — холодно произнес доктор.
Камера вновь показывала кадры внутри влагалища. На них было видно, что указательный палец доктора наполовину вошел в шейку, и сейчас доктор медленно вынимал его.
— Хорошая матка… — приговаривал он, надавливая на низ живота.
Затем его палец медленно вышел из матки, и немного крови вытекло из шейки.
— АААййй… уууумммм… ффф… — дернулась женщина.
Доктор вытащил из влагалища руку и показывал её оператору. На ней была слизь и кровь, вытекшая из матки. Женщина продолжала лежать, и на её лице было всё — это и счастье, что всё закончилось и улыбка, которая удерживалась силой воли и слёзы боли, текущие из глаз.
— Уффф… — улыбнулся доктор, обращаясь к оператору. — Я даже устал немного… Чертовы бабы… Ну, что… Я хочу в туалет, а ты?
— Да, я тоже… — отозвался оператор.
Они оба расстегнули ширинки и направили свои струи во влагалище женщины, кайфуя при этом и посмеиваясь…Далее шло плавное затухание экрана. Тимка вновь заворожено всматривался в экран, ожидая продолжения. И оно не заставило себя ждать.
Камера двигалась по коридору, показывали двери кабинетов. Возле одного она остановилась, и на экране показали номер 36. Далее, открыв дверь, оператор показывал картину, которая чуть не снесла башку Тимке. На скамейке вдоль стены кабинета сидело три парня, а на полу перед ними на коленях стояли и делали минет три взрослые женщины. Камера медленно скользила по силуэтам работающих дам, показывая их подрагивающие в такт движениям мощные задницы. Далее показывали члены, которые легко входили во взрослый женский ротик. Внезапно боковая дверь открылась, и в комнату вошел доктор. Камера отвлеклась от писюнов и показала улыбающееся лицо доктора.
— Здравствуйте, я доктор Гюнтер. Я хотел бы вам представить наших пациентов. Проблемы родителей и детей зачастую замалчиваются современным обществом, а, между тем, они очень серьезные. По моим данным, более трети парней хотят трахнуть свою мать и, примерно, четверть дочерей мечтают о своём отце, как о первом любовнике. Моя клиника — единственное место, где нет абсолютно никаких запретов! Перед вами три семейные пары. Это, так называемые, матери-одиночки. Все эти женщины из России. В России это довольно распространено, когда женщина остается одна с детьми, так как суд этой страны не считает отцов вправе наделять правами и обязанностями такими же, как матерей. В результате русские женщины остаются одинокими, в расцвете сил, наедине со своими взрослеющими детьми. По моим данным более 70% случаев инцеста в семье приходится именно на неполные семьи. Это проблема не только русских, но и вообще славянских народов, где издревле практиковался дикий секс.
В этот момент камера отъехала от лица доктора и показала общий план кабинета, плавно переходя на лица женщин.
— Давайте представим этих плохих мамочек, совративших своих сыновей! — ехидно продолжал доктор.
С этими словами женщины оторвались от писюнов и поднимались с колен, улыбаясь при этом.
— Подойдите сюда! — приказал доктор, указывая место около окна.
Женщины не понимали слов доктора и немного озирались по сторонам.
— Давайте, подойдите к окну. Шевелитесь! — послышался шепот за кадром. — А то Анвару пожалуюсь.
Женщины покорно подошли и встали около окна, рядом с доктором.
— Это реальные матери и сыновья! — начал доктор. — Мы снимали их почти девять месяцев назад. Тогда они безумно трахались со своими сыновьями. А сегодня они для своих сыновей уже не просто матери…
Дальше воцарилась пауза, а камера отъехала назад и показала женщин полностью.
— Пиз… — только и мог произнести Тимка, глядя на экран.
Все три женщины были с большущими животами, готовые уже родить.
— … Да-да, вы не ошиблись, — продолжал доктор после паузы и, поглаживая беременный живот, ближайшей к нему женщины. — Они сегодня не просто матери для своих сыновей, а полноценные любовницы и жены. Эти, так называемые, матери-одиночки сразу нашли себе и мужчин и любовников и отцов. Давайте спросим этих мамочек об их чувствах к своим детям.
Оператор быстро подошел к наиболее полной женщине и начал переводить ей вопросы, задаваемые доктором.
— Как тебя зовут?
— Татьяна. — натужно улыбаясь, отвечала женщина.
— Откуда ты, сколько тебе лет?
— Я из Иваново, мне 38 лет.
— Тебе нравится твой сын?
— Да, очень! Он такой горячий!
— Как ты чувствуешь себя беременной от своего сына?
— Как баба! Мммм… — смотря при этом в камеру и улыбаясь, произнесла женщина.
— У тебя ещё есть дети?
Женщина смотрела в камеру и молчала.
— Дддааа… ещё двое с мамой… — опустив голову, произнесла она.
— Ммм… так ты у нас мать-героиня? — продолжал оператор.
— Что там? Пусть ложится в кресло! — вмешался в разговор Гюнтер.
Женщина не понимала разговор и настороженно… Читать дальше →